Nailart-s.ru

Наиларт-С
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

«Почему вы не замечаете аутизм моей дочери»

Атипичный аутизм у детей

Психические расстройства в детском возрасте сейчас не такое уж и редкое явление. Несмотря на развитие медицины в целом и психиатрии в частности, количество пациентов с особенностями развития аутического спектра, шизофренией и другими заболеваниями, постоянно увеличивается.

Атипичный аутизм у детей встречается реже, но и эта статистика продолжает расти. Впервые он был выделен как отдельное заболевание в МКБ-10. Ранее понятие «аутизм» применялось как признак шизофренических расстройств, психозов, умственной отсталости. Этот медицинский термин уже основательно вошёл в наш лексикон, но не каждый знает насколько это тяжелое заболевание. Однако тот факт, что страдающий им ребенок считается инвалидом, говорит о серьезности диагноза.

«Дети с аутизмом раньше были “невидимками”» — воспоминания родителей

2 апреля — всемирный день распространения информации о проблеме аутизма. Родители детей с диагнозом «расстройство аутистического спектра» (РАС) рассказали «Новосибирским новостям», как изменилась их жизнь, и жизнь их детей за последние 5-10 лет. Какую роль в этом сыграла информация и информирование.

Ещё десять лет назад в Новосибирске дети с диагнозом аутизм были «невидимками»: их не замечали медики, чиновники, о них не говорили сами родители, не принимало общество. То, что аутизм в Новосибирске есть, все стали понимать относительно недавно. Во многом благодаря тому, что в конце 2000-х годов сформировалось новое сообщество родителей, детям которых диагностировали РАС. И те колоссальные изменения, которые произошли за последнее время, в первую очередь — заслуга сильного родительского сообщества.

Информационный вакуум

Вакуум — это пустота или почти полное отсутствие воздуха. Информационный вакуум — это отсутствие информации, именно тогда, когда она нужна, как воздух. И ещё десять лет назад в нём «задыхались» все родители, детей которых тогда это расстройство коснулось. Никто не знал, что происходит с их ребёнком: ни медики, ни психиатры, ни они сами.

Наталья Мальтинская начала заниматься проблемами аутизма в Новосибирске в 2013 году, а в 2015 открыла центр помощи детям с РАС «Диада +1». В психологии «диада» означает движение вдвоём, когда более сильный показывает более слабому — как надо. Главная задача такого движения — вывести человека в свободное, открытое пространство. А еще диада — это неустранимая реальность в существовании человека. Наталья Мальтинская вспоминает, как эта реальность появилась в её жизни.

«Съездите на море, развеетесь и всё будет хорошо»

«В 2010 году моему сыну Тимуру был год. Я запереживала, когда заметила, что он как будто перестал меня слышать, у него не было речи. Начиная с этого момента, мы три года ходили по врачам, чтобы слышать одно и то же: “Начнёт говорить позже. Ждите!” Ставили все стандартные для тех времён диагнозы: задержка психического развития, речевого развития, нарушение детско-родительских отношений». Помню, как на каком-то очередном приёме меня успокаивал педиатр: «Что вы так переживаете? Съездите на море, развеетесь, и всё будет хорошо»».

«Когда Тимуру исполнилось 3 года, я привела его в детский сад и окончательно поняла, что само по себе “всё хорошо” не станет никогда. Я увидела, насколько Тимур отличается от сверстников. Тогда решила действовать, активно искать информацию. Я съездила в Институт мозга в Питере — никакой информации, всё, как в Новосибирске. Её отсутствие тогда было на уровне всей страны».

«Диагноз нам в итоге поставили в Израиле. Я до сих пор помню этот ужас, который испытала в тот момент, когда невролог нам спокойно сказала: “У вас аутизм”. Да, я тогда работала реаниматологом, но мы все тогда были абсолютно не информированы. Где-то встречалась с этим словом, но не больше. Я смотрела кино “Человек дождя”, а когда была маленькая — фильм про мальчика-аутиста. Я помню, какой тогда почувствовала страх и как сильно сопереживала герою. Услышать этот диагноз для своего сына я не была готова».

Нет системы диагностики

Постановка диагноза занимает до 5 лет

Есть система диагностики

Открыт кабинет аутизма в психоневрологический диспансер. Бесплатные сертифицированные тесты, опросники, собеседования для родителей

В поликлиниках есть анкеты и информационные листовки

Постановка диагноза должна занимать не более 6 месяцев

Определить риск возникновения развития аутизма у ребёнка можно с 16-30 месяцев

«Сегодня родителям уже не нужно уезжать куда-то, чтобы узнать правду. Система диагностики аутизма в Новосибирске сильно изменилась. Если ещё пять лет назад самым маленьким посетителям в нашем центре было чуть больше 4 лет, то сейчас приходят с детьми в возрасте 1 год и 8 месяцев. За помощью приходят родители с детьми и без поставленного диагноза, но их врач предположил возможность развития аутизма и посоветовал начать заниматься — это тоже отлично».

Каминг аут — первый шаг к изменениям

Евгений Бондарь — кандидат физико-математических наук, учёный. Вот уже несколько лет он совмещает свою работу в научно-исследовательском институте с обязанностями президента родительской организации «Атмосфера». Евгений — один из первых родителей, кто стал рассказывать, что такое аутизм, и открыто говорить о диагнозе своего сына.

«Стыд и вина за диагноз своего ребенка — типичные чувства, которые могли и могут возникать у родителей», — объясняет Евгений, — «Это нормально, что многие родители с ними сталкиваются на первом этапе и, может быть, даже неизбежно. Это тоже результат многолетнего отсутствия информации. Верьте или нет, но у меня чисто психологически никогда не было чувства стыда за то, что мой ребёнок — человек с аутизмом».

«Опыт нашей семьи отличается от опыта многих родителей, кто столкнулся с этим диагнозом. В 2011 году моему сыну Саше было 2 года. Моя жена пошла на приём к психологу и между делом рассказала о поведении сына. Нам посоветовали обратиться к детскому психиатру. Тот сделал предположение, что у Саши аутизм. Мы сразу решили сосредоточиться не на диагностике, а на помощи сыну».

«В тот период изучили, наверное, всё, что есть во всемирной сети. Читали научные статьи не только в русских изданиях, но и в зарубежных. Думаю, мне было чуть проще, чем другим родителям. У меня есть профессиональные навыки работы с информацией. Я сам занимаюсь наукой, поэтому могу отличить подходы с хорошей доказательной базой от спорных и менее обоснованных теорий. Может быть, кстати, ещё и поэтому нам было не страшно “выйти из укрытия”. Я уже тогда понимал, что мы, как родители, не виноваты, что особенности Саши связаны с врождённым нарушением развития мозга, а не с нашим воспитанием. Поэтому рассказать об этом было не просто не стыдно, а необходимо».

Специалистов можно посчитать по пальцам одной руки

«Уже в 2011 году мне стало понятно, что государство в системе ранней помощи нам не может предложить ничего. С тех пор мало что изменилось. Не было альтернативы занятиям с логопедами, дефектологами и психологами, не знающими, что делать с нашими детьми. А нам эти занятия не помогали. Меня, как учёного, уже тогда убедили результаты масштабных клинических исследований методов прикладного анализа поведения (ПАП)».

Читать еще:  6 признаков в поведении ребенка, которые нельзя игнорировать

«Результаты исследований позволяли говорить о том, что скорректировать нарушение в развитии можно. Учёные, которые занимаются исследованием раннего развития при аутизме, сходятся на том, что дети с этим диагнозом начинают отставать в развитии из-за отсутствия базовых навыков социального взаимодействия. А такие навыки появляются у нейротипичных детей в самом раннем возрасте и играют ключевую роль в развитии ребёнка через обучение во время игры с близкими и сверстниками».

«Сокращать разрыв в отставании развития необходимых навыков нужно как можно раньше. Тогда мы искали для Саши специалиста по ранней помощи, владеющего научно-обоснованными методиками. Таких специалистов в Новосибирске даже сейчас можно посчитать по пальцам одной руки, и найти только в частных, негосударственных центрах помощи. А тогда их не было нигде в стране. Мы учились заниматься с сыном онлайн благодаря иностранному консультанту».

Ранняя помощь, 5 лет назад

Нет выстроенной системы ранней помощи ребёнку с РАС на государственном уровне

Нет центров помощи детям с РАС

Отсутствие современных методик

Занятия с дефектологом, логопедом, психологом

Ранняя помощь, сегодня

Нет выстроенной системы ранней помощи ребёнку с РАС на государственном уровне

Частные центры помощи детям с РАС

Доступны современные методики помощи

Появились специалисты по прикладному анализу поведения

Первые курсы подготовки специалистов по прикладному анализу поведения открылись в России в 2014, на них поехала учиться Наталья Мальтинская:

«И если дефектолог, сталкиваясь с проявлениями протеста, мог просто сказать, что ребёнок необучаем, то для специалистов по ПАП это не повод отказать ребёнку в возможности дальнейшего развития. Они понимают его язык и имеют в своём арсенале инструменты, помогающие перевести ребёнку “язык туземцев”. И помогают выстроить индивидуальный маршрут дальнейшего развития, основываясь на индивидуальных особенностях поведения каждого ребёнка».

Статистика. Диагноз «аутизм» поставлен:

2014 год — 196 людям

2017 год — 694 людям

Прогнозное количество*: 5876 человек

*Из расчёта: 1% детей имеет РАС; общее количество детей в Новосибирской области — 587 639 человек.

Студенты-педагоги говорили бредовые вещи

Уже тогда, в середине 2010-х годов, стало понятно — чтобы система помощи детям с РАС стала доступной, таких специалистов нужно много.

Тогда Евгений Бондарь пошел делиться информацией к ректору и декану факультета психологии Новосибирского государственного университета. Уже в 2013 году на базе университета началась реализация проекта по созданию и развитию научно-практического центра помощи семьям с детьми с особенностями развития на основе подходов с доказанной эффективностью.

Наталья Мальтинская пошла к специалистам в НГПУ. Там, заручившись поддержкой министерства социального развития, в рамках пилотного проекта, рассказывала о новых методиках работы логопедам, психологам, дефектологам на первых курсах повышения квалификации.

Сами родители уже могли пойти учиться грамотному взаимодействию со своим ребёнком в центры помощи детям с РАС в Новосибирске.

«Когда меня только пригласили работать в Педуниверситет», — рассказывает Наталья Мальтинская, — «я ради интереса зашла в одну из студенческих групп и спросила: “что вы знаете об аутизме?” Ответ был такой: “Это те, кто сидят в углу и не хотят общаться”. Студенты говорили совершено бредовые вещи. А это были выпускники, то есть те, кто должен выйти и заниматься нашими детьми».

«Я думаю, что, к сожалению, похожая ситуация была и в медицинском ВУЗе. Это было четыре года назад, но проблема с нехваткой грамотных специалистов по сопровождению детей с РАС и их доступностью и сейчас стоит не менее остро. Пока учиться и учить этому без денег невозможно. А мы очень хотим, чтобы эта информация доставалась бесплатно».

Евгений добавляет, что этот вопрос должен решаться комплексно на всех уровнях образования. Параллельно с развитием научных школ должны быть соответствующие программы аспирантуры, магистратуры, специальность ВАК, чтобы люди смогли защищать диссертации по прикладному анализу поведения. Современная информация о РАС и стратегиях работы с поведением должна быть включена во все программы высшего педагогического образования. И главное — продвигать научный метод.

Очередь на обучение людей с аутизмом расписана до 2022 года

Пока родительские сообщества спасаются грантами и поддержкой благотворительных фондов. Так «Атмосфера» совместно с НГУ и гимназией «Горностай» сейчас готовит специалистов для государственной системы общеобразовательных школ. Эта площадка функционирует на базе ресурсного класса для детей с РАС благодаря поддержке благотворительного фонда «Выход» и ассоциации «Аутизм-Регионы».

«К нам может прийти любой педагог из любой школы и пройти программу повышения квалификации по работе с детьми с РАС на основе методик с доказанной эффективностью», — рассказывает Евгений, — «для них это уникальная возможность получить новые знания, понять, что значит быть педагогом в инклюзивном классе. Для них это бесплатно, нам удалось получить президентский грант. Сейчас такую переподготовку прошли 22 учителя. Желающих много. Гранта хватит до ноября. Дальше снова нужно будет искать средства».

Тимур должен был пойти в школу в 2017 году, а в 2016 школу закончила старшая дочь Наталья. «На её последнем звонке, я, как и все родители, плакала. Только причина была другая. Понимала, что у неё хотя бы был шанс закончить школу, а у Тимура даже такого шанса нет».

«Коррекционная школа или домашнее обучение — это всё, что предлагала система образования детям с РАС. Родители заранее начали обсуждать с директорами общеобразовательных школ и областным профильным министерством возможность открытия ресурсных классов, где дети с аутизмом могли бы учиться вместе с нейротипичными одноклассниками. Школы не отказывались, но на диалог с родителями шли неохотно».

«Их можно понять. Принимая детей с РАС, директору пришлось бы отказаться от поощрения своих сотрудников. Надбавки и премии педагогов пошли бы на оплату тьюторов для наших детей», — объясняют родители.

«Но в 2017 году министерство образования повысило коэффициент финансирования в общеобразовательных школах на детей с ОВЗ, и это нам очень помогло. Благодаря этим надбавкам тьюторы получали свои зарплаты».

Дети получили услуги внешних консультантов ресурсных классов — кураторов и супервизора мирового уровня, который наблюдал, консультировал и корректировал работу в школе. Их работу общественникам помог оплатить грант благотворительного фонда «Выход». Первые два ресурсных класса запустили в двух школах в 2017 году, через год к ним присоединились ещё две школы с новыми ресурсными классами в каждой. На сегодняшний день очередь на обучение — около 100 человек, она расписана до 2022 года.

Родители детей с аутизмом признаются, что не любят смотреть в будущее. Наталья Мальтинская объясняет: «просто эти мысли для меня не радужные. Я часто думаю о том, что даже сейчас всё, что мы сделали, облегчит жизнь тем, кто идёт за нами, но это не достанется Тимуру. Время упущено. Система ригидная, меняется сложно».

«Знаете, матерей с детьми-аутистами часто посещает одна страшная мысль: чтобы её ребёнок умер на 1 минуту раньше, чем она. Могу сказать, что в моменты отчаяния она приходила и мне в голову. У Тимура впереди взрослая жизнь. Я бы очень хотела, чтобы к тому моменту, как наши дети окончат школу, мы успели создать тренировочную квартиру. В ней подростки и взрослые с аутизмом могут потренироваться в самостоятельной жизни. Также нужно решать непростые вопросы с трудоустройством, с вузами, с профессией. Если не будет учёбы, квартир, работы, то все усилия со школами напрасны. Окончишь школу — попадёшь в четыре стены, потому что дальше пока некуда».

Читать еще:  Покупка стульчика и ходунков для ребенка старше шести месяцев

«Но сейчас, конечно, чуть легче, чем в начале. Радует то, что в обществе вижу изменения. Я иногда езжу до нашего центра помощи на такси. Недавно один таксист посмотрел на вывеску и спрашивает: «Чем занимается ваш центр? Говорю: “Дети с аутизмом”. “Ааа”, — отвечает. Я у него спрашиваю: “А вы знаете, что такое аутизм?” Он говорит: “Слышал, телек смотрю. А что это за дети?” Я ему рассказываю. Вы знаете, это такое приятное чувство. Это такое беззлобное доброе любопытство».

Главные новости вашего города — подписывайтесь на нашу группу Вконтакте .

  • Постарайтесь успокоить малыша

Помните, что в этот момент дитя испытывает смесь гнева и отчаяния, поэтому кричать на него бессмысленно, это может только усугубить общую ситуацию. Улыбнитесь, скажите все хорошо, дайте понять, что чадо в безопасности. Постарайтесь обнять его. Конечно, вначале дитя будет кричать и сопротивляться, но со временем он расслабится и успокоится.

  • Сделайте тайм-аут

Если вышеописанные действия не помогают и малыша трудно успокоить, обычно это связано с более старшим возрастом. Тогда необходимо проявить твердость. Просто скажите, что ему необходимо побыть одному и оставьте его в комнате. Точное время, которое необходимо для успокоения, никто не скажет. Может понадобиться от 3х минут до нескольких часов. Все зависит от тяжести срыва и возраста ребенка.

  • Подготовьтесь к следующим срывам

К сожалению, такое состояние — не единичный случай. Поэтому необходимо быть готовым к последующим приступам. Спрячьте предметы, которыми можно нанести травму. Ребенок при срыве не владеет собой и может нанести вред себе и окружающим. Предупредите о возможном состоянии окружающих его людей, чтобы они не испытывали страх и не усугубили ситуацию. Всегда носите с собой рабочий телефон. Чтобы иметь связь с врачом или другими родственниками и знакомыми на случай, если вы не справитесь самостоятельно.

7. Приобретай новые привычки.

Да, многое в жизни меняется, когда у тебя в семье растет ребенок с аутизмом. Начиная от бытовых вопросов и заканчивая выбором круга общения. Ребенок долго привыкает к новым людям, но, если у него устанавливается с кем-то связь, то она будет очень крепкой – значит, ты очень внимательно относишься к тем людям, которые его окружают. У ребенка безглютеновая диета – ты можешь тоже перейти на нее, а если хочется чего-то «запрещенного», съешь это не при нем. Он рвет тетрадки сестры и портит мамину помаду – убирай это так, чтобы у ребенка не было доступа. Ты не можешь объяснить ребенку, что нельзя стучать ногами и пачкать спинку сиденья – ну можно же снимать с него в машине сапоги. Сначала все это странно – а потом естественно. Ко всему можно привыкнуть. Это – вообще не проблемы.

«Нам с Джонатаном повезло, что мы живём в цивилизованном европейском обществе». Мама подростка с аутизмом – об отношении к людям с РАС в Шотландии

Юлия Вест уже 18 лет живёт в Шотландии в городе Абердин – это европейская столица нефти и газа. У Юлии четверо взрослых пасынков и один сын – Джонатан, у которого диагностирован аутизм. В интервью «Лабиринт 42» Юлия рассказала о том, как в Шотландии относятся к людям с ментальными нарушениями и почему аутизм – это не болезнь и не проблема, а лишь особенность развития.

«Сын заговорил в 8 месяцев на двух языках»

Я не работаю, занимаюсь только своей семьёй и блогом в Instagram. У нас в семье пятеро детей. У меня четверо пасынков и семеро внуков в мои 44 года. И у нас с мужем совместный ребёнок – сын Джонатан, ему 15 лет.

У нас есть чудесная дача в шотландском высокогорье. Мы любим заниматься пешим туризмом, обожаем природу. Можем сесть в машину и ехать, куда глаза глядят. Шотландия в этом смысле – прекрасная страна. Здесь очень много красивых мест. До пандемии обожали путешествовать. Я в восторге от Италии и Испании. Нравится посещать музеи, пробовать новую кухню, наблюдать за людьми.

Джонатан – мой долгожданный и поздний ребёнок. Беременность проходила очень сложно. Мне даже пришлось лететь из Шотландии в Казахстан на сохранение. У меня был страшный токсикоз и до самых родов я ходила очень тяжело. Помню первое УЗИ в 12 недель: это был момент невероятного счастья. Самое трогательное и удивительное событие в жизни.

Иногда я пытаюсь вспомнить момент, когда же стала замечать, что сын имеет особенности в развитии и поведении, что он отличается от других детей. Но, вы знаете, честно говоря, я совершенно ничего не замечала. Аутизм Джонатану диагностировали в два с половиной года. Он заговорил в 8 месяцев на двух языках, но в полтора года – замолчал. Это единственный момент, который немного насторожил тогда. Джонатан всегда был тихим, вдумчивым ребёнком. Я списывала это на высокий интеллект ребёнка. РАС у сына заподозрил нейрохирург из онкологического центра.

Дело в том, что когда сыну было полтора года, у него заподозрили рак мозга. К счастью, диагноз не подтвердился. Но нейрохирург заметил, что у Джонатана есть признаки аутизма. После этого он отправил нас на обследования к своему другу в частную клинику. Там сыну и поставили окончательный диагноз – аутизм. Ему было тогда два с половиной года. Нас сразу направили в коррекционный детский сад. Но он ходил ещё и в обычный садик, так как я считала, что для ребёнка с аутизмом очень важна социализация.

«Аутизм – это не страшно»

Нам с Джонатаном повезло, что мы живём в современном европейском цивилизованном обществе. Здесь все люди – врачи, учителя, просто окружающие – относятся другу к другу очень хорошо, с пониманием. У нас большая семья, и все его очень любят. Да, все видят и знают, что Джонатан – человек с особенностями. Но все члены семьи любят, понимают и уважают его. Да, он необычный, но это наш Джонатан, и мы его любим безмерно.

Мои пасынки очень мне помогают с сыном. Они уже взрослые, у них своя жизнь, свои семьи. Самому старшему – 43 года, младшему – 25 лет. Но они неравнодушны к Джонатану. У нас очень дружная и большая семья.

Когда Джонатану поставили диагноз «аутизм», я не искала информацию об этом заболевании в интернете. В Шотландии и Великобритании в то время была (может, есть и сейчас, я точно не знаю) бесплатная социальная помощь семьям, где есть дети с инвалидностью – «Школа особого родительства». Автоматически при диагностировании у ребёнка любого заболевания родителей отправляли в эту Школу. Там мы под наблюдением психологов учились принимать диагноз, узнавали, что такое аутизм, что нужно делать. Самое главное, что нам тогда донесли: аутизм – это не страшно. Это не конец света. Просто к такому человеку нужен особый подход. И мы поверили в это. Адаптировались и научились жить с этим диагнозом. И прекрасно живём вот уже 15 лет.

Читать еще:  Дети с руками. Современные технологии возвращают инвалидов к полноценной жизни

Я – большой поклонник АВА-терапии. Мой сын уже очень давно не проходит никаких реабилитаций. Мы живём по методам терапии АВА: визуальное расписание, проговаривание любого действия, социальные истории. Это то, что помогает в обычной жизни с ребёнком с РАС и даёт колоссальные результаты в его развитии.

Конечно, с ребёнком нужно заниматься. А главная помощь и поддержка для любого особого ребёнка – это его семья. Если ребёнок растёт в любящей семье, где им интересуются, учитывают желания, обучают по мере способностей и потребностей, он будет отлично развиваться.

У нас колоссальные результаты: Джонатан говорит на двух языках, английском и русском, в школе ещё изучает французский и испанский. Играет на электронном пианино, в последний раз он сдал экзамен на очень высокую оценку профессору эдинбургской консерватории. Сын занимается спортом, у него есть персональный тренер. Он очень любит читать и заниматься с лего. У него целый лего-город. Мы даже шутим, что лего «отжимает» у нас не только бюджет, но и дом.

«У нас нет страха за будущее наших детей»

Аутизм – это ментальное расстройство. Если говорить кратко и понятными словами – это просто другое мышление. Люди с аутизмом просто немного иначе мыслят, но они такие же, как мы. Аутизм – это не проблема, не драма, не страшные вещи. Это особенное состояние.

Родитель должен помнить обо одном: важно преданно и безусловно любить своего ребёнка и принимать его таким, какой он есть. Не вытягивать в норму, не лечить, не ждать волшебной пилюли. Аутизм – это не болезнь. Просто живите в моменте и наслаждайтесь каждым днём.

Родственники ребёнка с аутизмом должны знать правду. Родителям стоит рассказать всем знакомым, что у них ребёнок с таким диагнозом. Объяснить, как общаться с ним, о чём нужно помнить. Узнав о диагнозе сына, я собрала родственников, объявила им об этом. Многие прониклись и попросили подробно рассказать им, как обращаться с Джонатоном. Перед каким-то общим праздником они присылают мне в подробностях, что будет на торжестве, какие блюда, какова программа, гости и развлечения. Спрашивают моё мнение, советуются. Это очень приятно, конечно.

Нужно знать, что есть люди с таким диагнозом, относиться к ним аккуратно и с уважением, но в то же время не выделять их среди «обычных», чтобы они не чувствовали себя ущемлёнными.

У меня есть подруга, у ребёнка которой – сложная форма аутизма. Он живёт в семье, а на выходные его забирает специальная служба. Он ночует в специализированном учреждении, детей там возят на различные развлекательные мероприятия. Родителям дают небольшую передышку от особенного ребёнка.

В Шотландии очень развита социальная поддержка для людей с ментальной инвалидностью. Это проходит на государственном уровне. У нас нет страха, что что-то может случиться с нашими детьми. Мы всегда можем попросить помощи.

Взрослые ребята с аутизмом, даже с самой непростой его формой, всегда найдут поддержку и адаптируются в обществе. Они обучаемы, они ходят в школу – коррекционную или обычную. Когда такому ребёнку исполняется 16 лет, его регистрируют в государственную социальную систему. И им занимается уже система: помогают оформить в колледж, устроить на работу и так далее. Опций очень много, и это радует. Это очень упрощает жизнь и позволяет жить в комфорте и без страха за будущее.

Тревожные звоночки

Предположительно, около 2% населения земного шара имеет расстройство аутистического спектра. Есть то, что объединяет между собой всех этих людей — это трудности социализации, коммуникации и повторяющееся, ограниченное поведение. Но эти трудности могут по-разному быть выражены у разных детей: у кого-то сильнее, у кого-то слабее.

Первыми особенности в развитии своего ребенка замечают родители — кто-то в первый год жизни, но в 90% случаев мамы и папы замечают, что что-то не так, только к двум годам. Они сравнивают ребенка с ровесниками, вспоминают свой жизненный опыт и анализируют информацию из книг и интернета. Но аутизм — скорее всего, далеко не первое, что придет им на ум. Чтобы заподозрить наличие аутизма, необходимо обладать достоверной информацией об этом расстройстве, опытом общения или наблюдения за детьми с РАС.

Основные признаки аутизма

Ребенок избегает контактов, стремится к одиночеству. У него наблюдается задержка речевого развития, навязчивые формы поведения, он неадекватно реагирует на прикосновения и другие раздражители: звуки, свет. Как правило эти особенности проявляются в первые два года жизни, но иногда дают о себе знать в возрасте до 5 лет.

Беспокойство приводит родителей к врачам и педагогам, от которых они могут в первый раз услышать про аутизм и получить рекомендации о дальнейшей стратегии действий. Но, к сожалению, так происходит не всегда — даже среди специалистов встречаются те, кто руководствуется стереотипными представлениями о развитии ребенка, и это, конечно же, очень опасно. Не сумев разглядеть проблему, он могут успокоить родителей тем, что «мальчики позже начинают говорить», «она же девочка, поэтому стесняется общаться с другими» и так далее. Меж тем, чтобы помочь ребенку с аутизмом социализироваться, необходимо как можно раньше оказать помощь.

История из 2007 года: наш новый опыт оказания помощи

Первый опыт работы с мамами.

Это было в декабре 2007 года. Я проводил диагностику и коррекцию с замечательным мальчиком (средняя степень аутизма, ближе к тяжёлой), маму которого зовут Елена (Москва), она психолог и незаурядная личность. С некоторым душевным трепетом, мы начали сеансы гипноза именно с мамой для решения проблем ребёнка.

Я был настроен довольно скептически, так как результаты проявились только через 2,5 месяца. Зато какие! С тех пор мы всё более оптимистично продолжаем эту работу с мамами.

В дальнейшем, мы обнаружили у аутичных детей удивительное совпадение – психологическая коррекция с мамой через 92-94 дня приводит к неожиданным и позитивным переменам у аутичного ребёнка. И мы теперь обязательно в процессе психологической коррекции планируем работу не только с ребёнком, но и с его мамой (а ещё бы лучше – и с папой) с интервалом в 92-94 дня (это время информационного метаболизма на уровне бессознательного ребёнка).

Итак, между мамой и ребёнком существует незримая информационная связь. Мама чётко и тонко чувствует своего ребёнка. И нет семьи, где не было легенд на эту тему. Но, оказалось, есть и обратная информационная система мать — ребёнок.

Также смотрите статьи на эту тему:

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
ВсеИнструменты
Adblock
detector